АВТОПОРТРЕТ В ИНТЕРЬЕРЕ ЭПОХИ

Story posted on April 10, 2009 at 5:17 PM

Я, Рабинер Борис Иосифович, родился 16 апреля 1925 года в Винницкой области, Украина, в семье служащего. В 1933 году мы переехали в г. Винница, где я прожил всю жизнь, не считая военного времени 1941-45 гг. В нашей семье соблюдались еврейские традиции, отмечали праздники и отец мне и моему старшему брату Фриму (он также фронтовик, в настоящее время проживает в Нью-Йорке, всегда был для меня примером и нравственным образцом) часто рассказывал об истории нашего народа.  До войны я закончил девять классов Украинской средней школы и, как другие мои сверстники, был достаточно политизирован официальной пропагандой. С началом войны у всех юношей было одно желание: пойти на фронт и сражаться с нацистами. Хотя Винница далеко стояла от новой границы, немцы заняли ее 18 июля 1941 года. За несколько дней до этого я со своими одноклассниками сели в проходящий воинский эшелон, уходивший на восток после тяжелых потерь на переформирование и нас стали использовать в качестве солдат. Мы отступали по Украине и Северному Кавказу, участвуя в оборонительных боях. В нашей группе из 21 человека осталось только трое, которых, как обстрелянных солдат, наш командир полка отправил в Рязанское артиллерийское училище, после окончания которого я был направлен на Карельский фронт уже в качестве офицера-артиллериста. Затем воевал на 2-м Прибалтийском и 1-м Украинском фронтах: был дважды ранен, награжден тремя орденами и медалями и возвратился домой в начале сентября 1945 года инвалидом (после ампутации правой ноги).  Юношеское сознание, пребывание среди закаленных в боях воинов, необходимость быть не хуже их, отсутствие собственной семьи - жены, детей, ежедневный риск и встречи со смертью - с одной стороны, и ответственность за солдат и выполнение воинской задачи определяли высокую требовательность к себе и даже некоторое романтическое восприятие, несмотря на ужасы боев, гибель друзей, грязь и трудности военного быта. На войну уходили мальчики, возвращались, несмотря на свои двадцать лет, мужчины. Мы стали четко идентифицировать свое еврейское происхождение и принадлежность, тем более, что трагедия Холокоста потрясла нас (в нашем роду погибло 26 человек). Мы стали задумываться о путях недопущения аналогичных трагедий и позже очень радостно восприняли образование государства Израиль, слушали радиопередачи оттуда, хотя это было небезопасно, но мы делились мнениями и информацией с друзьями. Мы надеялись, что советская власть воздаст фронтовикам - и нам, евреям - благодарность за пролитую кровь в борьбе с нацистами, но очень скоро с возмущением стали наблюдать и ощущать на себе нарастание государственного антисемитизма, так называемого. Когда я после окончания с отличием исторического факультета поступал в Киеве в аспирантуру, мне даже не прислали вызов на экзамены. Когда же я сам поехал, то мне в министерстве просвещения отказали в рекомендации, "посочувствовав" при этом, что у меня будут очень сильные конкуренты и чтобы я напрасно не тратился, лучше ехать домой. На что я отвечал, что "цыплят по осени считают" и после экзаменов будет ясно "Кто есть кто?", а денег у меня, как у евреев, много - хотя мы с женой и ребенком в то время жили на скудную мою пенсию и стипендию. Меня не приняли, хотя все экзаменаторы голосовали за меня... Нам, евреям-фронтовикам, не раз приходилось сталкиваться с проявлениями пещерного антисемитизма на всех уровнях: "Ты ногу не в Ташкенте потерял?", либо партчиновник спрашивал: "Где это вы ордена получили?", на что я отвечал: "Там, где вас не было!" и так оно и было - ведь наши партийно-советские вожди всю войну просидели в безопасном тылу. К юдофобам мы относились с глубоким презрением, но постепенно стали понимать антисемитский характер советской власти вообще, а после, так называемого, "дела врачей" нам это стало совершенно ясно; но власть и сила была в их руках... После войны домой возвратились миллионы инвалидов: слепых, безногих, безруких, искалеченных. Об их горькой доле почти ничего не рассказано в книгах и СМИ тех времен. Беда закалила нас и потребовала сильной воли для получения образования, приобретения профессии, устройства на работу и др. Низко склоняем головы перед нашими женами - живыми и ушедшими из жизни: какими же они были благородными, деликатными и чуткими и писаными красавицами, нарожавшими прекрасных детей, воспитавшими их трудолюбивыми, честными, порядочными людьми. А ведь они и сами немало перенесли в годы военного лихолетья. Моя жена, Токарева Лариса Яковлевна, попала в оккупацию, ее сестру, дедушку, бабушку, дядей, тетей, двоюродных братьев и сестер убили немцы, а ее отправили на работу в Германию, где мы и встретились, а позже - поженились. Она умерла 11 лет назад - вечная ей память и да пребывает ее светлая душа в райских кущах! Ну и я старался: работал в школе и двух институтах за троих, чтобы обеспечить семью, завоевал авторитет коллег, меня знали как отличного педагога в республике.  Мы приехали в Америку немолодыми: мне было 67 лет. Страна поразила нас не только своей мощью и красотой, возможностью возвратиться к своим еврейским корням, но и заботой о вечно гонимых и преследуемых, которых она щедро одарила всеми правами и льготами, обеспечив нам достойные условия для жизни. Дети и внуки получили американское образование, нашли себе хорошую работу. Мы, старшее поколение, непросто вживались в американскую жизнь: через растерянность и отчаяние вначале, узнавание и привыкание потом, обретение покоя и теплой старости сейчас. А память о войне навсегда с нами. В той жизни мы рассказывали детям о страшных военных буднях очень редко и одевали награды дважды в год: в День Победы и День Армии. Здесь существуют и активно работают организации ветеранов войны из бывшего СССР, с которыми я сотрудничаю. Написал несколько книг о войне, главная из них "Долгое Эхо Победы", выступаю на радио и ТВ, где, как волонтир, веду программу "Круглый стол", радуюсь успехам детей и внуков. Есть уже две правнучки... Годы идут, уходят в заоблачные дали журавли-друзья-фронтовики. И в их строю есть промежуток малый, предназначенный для меня. Скажу честно: я смерти не боюсь. На долю моего поколения и мою, как его типичного представителя, пришлось много разного, но Всевышний дал мне долгую жизнь, возможность дожить до внуков-правнуков, попасть на закате своего бытия в Америку, где я радуюсь каждому дню, каждому часу. Господь, да благословит Америку! Борис РАБИНЕР - ветеран войны