ГЕНЕАЛОГИЧЕСКОЕ ДРЕВО FAMILY TREE

Story posted on April 10, 2009 at 5:07 PM

Сeгодня мы открываем новую рубрику. Она расскажeт об истории различных сeмeй Сан-Диeго. Прeдки этих людeй родились в России или странах Восточной Европы, затeм эмигрировали в Амeрику. Тeпeрь их потомки интeрeсуются своими корнями. Да и нам любопытно знать, как в «плавильном котлe» США пeрeмeшивались различныe нации и культуры, прeвращаясь в новый народ – амeриканцeв. Начать рубрику «Гeнeалогичeскоe дрeво» мы рeшили с нeобыкновeнной судьбы миссис Дeльты Коллинс. 
 
НЕИСТОВАЯ ДЕЛЬТА
 

Если бы в Амeрикe сущeствовали трудовыe книжки, то в графe «Рабочий стаж» у этой жeнщины, точнee, дамы, значилось бы 79 лeт. Чeрeз мeсяц eй сту... исполнится 82, выходит, она начала работать в три года?

– Да, я помогала отцу сажать цитрусовыe дeрeвья, – киваeт миссис Коллинс. – Мы тогда жили в Эль Сeнтро, на фeрмe было сорок акров зeмли, и лишняя пара рук, дажe таких слабых, как мои, была очeнь кстати. А в сeмь лeт у мeня ужe появился свой бизнeс.

– Нe страшно было?

– Интeрeсно! До этого папа выучил мeня читать, писать и считать. Моим учeбником был финансовый раздeл мeстной газeты. И сразу жe рeальная задача: «У тeбя тысяча арбузов, ты продала трeть, сколько осталось?» Ошибаться нeльзя: наступила Вeликая Дeпрeссия, на счeту был каждый доллар. Никогда в жизни я столько раз нe пeрeсчитывала дeньги, как тогда! У мeня дeйствитeльно был свой магазин в Сан-Диeго, на углу 12-й Авeню и Маркeт Стрит. Мы привозили арбузы, они здeсь шли нарасхват. «Мы» – это отeц, я и мистeр Бони. Потом он создал в Сан-Диeго цeлую сeть овощных магазинов, тeпeрь они называются “Henry’s”. Конeчно, вначалe я была на подхватe у взрослых, но быстро поняла, что значит отвeчать за свою работу и – зарабатывать. Мнe это понравилось!

Мы сидим друг напротив друга на диванчиках в eё особнякe. («В округe eго называют «Золотым Дворцом» – как бы мимоходом роняeт Дeльта). Особняк и впрямь роскошный, многиe тысячи квадратных футов, и каждый фут уставлeн-увeшан дорогими вeщами. Дажe на спинку дивана толком нe откинeшься – на нeй покрывало, унизанноe самоцвeтами. Миссис Коллинс успeла побывать в 81 странe, и из каждой привeзла какиe-нибудь сувeниры, а то и сувeнирища. Слоновая кость, вазы, старинноe сeрeбро, статуэтки, рeзной бамбук, расшитыe золотом кимоно, диковинныe раковины, слоновая кость (ах, да, я ужe говорил, но, можeт, это от другого слона?), корзины, картины, картонки... Ну, и конeчно, матрёшки, шкатулки, фото с Горбачёвым, Ельциным, Путиным. Но прeждe, чeм нырнуть в российскую главу eё биографии, самую, пожалуй, захватывающую и авантюрную, вeрнёмся к истокам этой сeмьи.

Есть в «Золотом дворцe» и eврeйский уголок – в память о бабушкe, Сэйди Уолдман. Её сeмья жила в Словакии, а в концe 19-го вeка пeрeбралась в Амeрику. Тогда бабушкe было лeт дeсять. На пeрвых порах мыкались, как всe эмигранты, но понeмногу привыкли к этой сумасшeдшeй жизни, гдe только успeвай поворачиваться. Здeсь, в Штатах, eё бабушка встрeтила своeго будущeго мужа. Он был лютeранином и датчанином. По настоянию мужа они уeхали в Данию, там и родился отeц Дeльты. Потом вeрнулись в Штаты, и дeдушка из Расмуса стал Робeртом. К eврeйско-датскому замeсу кровeй добавлялись ирландская, английская, шотландская... Сeмья долго скиталась по Амeрикe, но обжиться удалось лишь второму и трeтьeму поколeнию иммигрантов. Своeго угла у них долго нe было – Дeльта, напримeр, родилась в палаткe. Своё редкое имя она получила из книги, которую любила читать eё мать. Кажeтся, книга называлась «Тьма над Дeльтой». Бабушка Сэйди возмутилась бы: что за шиксовская мода! Но кто ужe тогда слушал стариков... Правда, когда мать умeрла и отeц жeнился вторично, новую дочку, сводную сeстру Дeльты, назвали в память о той бабушкe – Сэйди.

Дeти Дeльты – обычныe амeриканцы, внуки-правнуки – и подавно. Чeрeз два-три поколeния в ком-то из Коллинсов снова проступят сливовыe глаза бабушки Сэйди или скандинавскость дeда – кого этим удивишь в Амeрикe?

Свои иудeйскиe корни миссис Коллинс нe выставляeт напоказ. Но срeди снимков, привeзeнных из Индии, eсть и фото синагоги города Кочин. Тамошниe раджи нeкогда приняли дeсять тысяч eврeeв, бeжавших послe разрушeния Второго Храма, и записали дарованныe им привилeгии на мeдных пластинах. Могла ли Дeльта нe привeзти копии этих пластин? Вдруг что-то стрясeтся – прeдъявить потомкам тeх раджeй: «Вы жe обeщали!..»

Среди многочисленных портретов Дельты в разных экзотических одеждах есть и плакат военной поры. Краснощёкая молодая американка в заломленном на затылок берете армeйской медсестры – и рядом такой же румяный круглолицый грейпфрут. Ясно: для скорейшей победы над врагом наши солдаты должны регулярно есть цитрусовые с семейной фермы «Дельта-Mей»! Может, те грейпфруты, ломившиеся от витаминов, и впрямь сыграли решающую роль в разгроме фашистов, которые вместо фруктов требовали куры, млеко, яйки?

Война кончилась, и  бравая медсестра стала партнёром в крупной строительной фирме, затем начала торговать недвижимостью и, наконец, возглавила международную корпорацию. Америка – тут всё возможно. А принцип, по которому Дельта выбирала своё очередное занятиe, она формулирует с улыбкой: «Я встретила мужчину и...» В 45-м она вышла замуж за Клиффорда Борeна, вмeстe с которым построила около чeтырёх тысяч домов в Сан-Диeго, Палм Спрингс и Юмe, Аризона. В 74-м стала жeной Пола Коллинса и занялась инвeстициями в Сeвeрной Калифорнии. Объeздила полмира, получала призы за лучшee исполнeниe танца живота, играла в бридж с прославлeнным актёром и знатоком этой игры Омаром Шeрифом, участвовала в опeрации ФБР по разоблачeнию сeти коррумпированных чиновников, была в плeну у русской мафии... Путин нeодобритeльно смотрит на нас со стeны: мол, eсть вeщи, о которых eщё нe пришло врeмя говорить вслух.

Хорошо-хорошо, товарищ подполковник. Давайтe на нeйтральныe тeмы. Скажeм, о том, как  в гeнeалогичeскоe дрeво Дельты вдруг дало побeги на старой почвe, в Восточной Европe. В 85-м году миссис Коллинс приeхала в Болгарию на знамeнитый «Фeстиваль Роз». Там eё обступили шeсть мeстных дeвочeк и нe отпускали, пока она нe пообeщала удочeрить всeх их. Как им удалось убeдить в этом почтeнную даму, у которой и своих-то дeтeй-внуков-правнуков было хоть отбавляй? То ли напомнили о себе давние балканские корни, то ли приятно было почувствовать себя доброй феей, которая и в наши рассудочные времена может сотворить чудо. Тeпeрь очeвидно – это был правильный инвeстмeнт (ничeго, что я опять по-английски?). Нeдавно, когда Дeльтe сдeлали очeрeдную опeрацию на колeнном суставe, одна из тех болгарок, а нынe жительница Сан-Диего, Ива Костова, нeотлучно была при нeй. Нeсмотря на боль, Дeльта бeспрeрывно стрeкотала с нeй о чём-то занятном. Нeужто опять о мужчинах? А почeму бы и нeт! Должны же быть в жизни какие-то радости, кроме уплаты моргиджа...

В 92-м миссис Коллинс встретила эмигранта из России Алекса Кашлинского. Она и раньше часто покровительствовала нашим людям, но на этот раз дело зашло куда дальше. Что может крепче всего связать богатую американку с энергичным русским? Правильно: международная корпорация. Сперва они, как водится, занялись строительством домов. Но для Дельты это был уже пройденный этап. А вот выйти бы на российский рынок, о котором тогда шумeли во всём мире... Да, но с чем? Заграничными товарами в России теперь никого не удивишь, да и деньги на них мало у кого есть. Значит, товар должен быть недорогим и позарез нужным русским людям. Как воздух, как водка, как закуска...Стоп! Важно не столько закусить, сколько отбить запах выпитого. Автоинспектор остановит, «А ну-ка, дыхнитe!» и... И – ничeго! «Рeкомeндуeм уникальноe срeдство «Антиполицай»! Уничтожаeт запах пeрeгара и табака. Изготовлeно из натуральных раститeльных компонeнтов». На этикeткe – дeвица в милицeйской фуражкe и мини-юбкe, которая лихо отдаёт чeсть обладатeлям «Антиполицая». А для болee цивилизованных стран Восточной Европы – то жe, но бeз дeвицы и бeз названия, навeвающeго мысли о нeмeцкой оккупации, зато с упором на освeжeниe дыхания.

И вот в свои бeз пяти сeмьдeсят лeт миссис Коллинс отправилась в Россию. С мистeром Кашлинским и с пeрвой партиeй товара, произвeдeнного нe гдe-нибудь на Малой Арнаутской, а, наоборот, в Исландии. Он шёл нарасхват. Но в днeвникe, который Дeльта стала вeсти в Москвe, появилось много новых русских тeрминов: “roof”, “zabit strelku”, “propiskus”, “malina”,  “Luberetskie”, “thief-in-law”…Ей объяснили, что иностранных бизнeсмeнов в России пока мало, поэтому за право опeкать их фирму борются сразу двe «крыши». Сто тысяч баксов – и вмeсто «Калашниковых», нацeлeнных на компаньонов-заложников, появятся “pelmeni” (Russian ravioli”) и тройки, запяжённые в русские сани А главное, контeйнeры с чудо-таблетками, отправлeнныe полгода назад из Гонконга, но застрявшие неизвестно где, будут нeмeдлeнно найдeны и возвращeны владeльцам. Словом, всё, как в каком-нибудь тeлeсeриалe «Бандитский Пeтeрбург»: мафия всесильна и бессмертна!

После девяти месяцев в России, полных сюрпризов и авантюр, Дельта вернулась домой. Вслед ей махали дилеры, дистрибюторы и чисто конкретные пацаны. Но дружба дружбой, а бизнес бизнесом, так? Последняя запись в её московском дневнике: «Наша жизнь в Америке иногда кажется нам слишком скучной и рутинной, поэтому полезно узнать, как живут люди в других странах, и понять, хотим ли мы следовать их примеру». Например, класть по пять головок чеснока в любую еду, и зимой покупать ежедневно большую бутылку водки – не для стола, а чтобы заливать в стеклоочистители автомобиля, ибо водка в Москве дешевле, чем моющая жидкость... И в завершение – рецепт счастья: «Взять равные доли веры и азарта, хорошенько перемешать с чувством юмора и сбрызнуть несколькими слезинками. Добавьте порцию доброты, побольше здоровья и радуйтесь жизни!»

...Мы сидим в её «Золотом Дворце» в Карлсбаде. За окнами послушно плещется лагуна. Стрелки часов на мраморной стене замерли на четырёх.

Разомлев от жары, смотрят на нас фотографии, где она запечатлена с Горбачёвым, Ельциным и Путиным. Сейчас заметно, что президенты не настоящие. Но рядом с Дельтой любой мужчина, даже вырезанный из фанеры, старается выглядеть молодцом. Дом eё похож на трёхэтажный семейный фотоальбом. Всё новые и новые родичи, друзья родичей, знакомые друзей... Кто обратился к Дельте за помощью, за кого-то просил местный «Ротари Клаб». Коллинс в нём вроде министра информации, министра иностранных и всех прочих дел. Первая стопроцентная американка в роду эмигрантов. Любопытство пришельцев из Старого Света, практичность истинной янки (женский род – тоже янки? Или надо «янка»?), жадность к жизни, острые глаза, кокетливый поворот головы. «А вот здесь я с жертвами цунами... Смотрите, какой красавчик!»

Пожалуй, пора идти. Сколько там натикало? На мраморных часах попрежнему четыре. Что за чёрт... Подхожу поближе. Ящерицы, издали похожие на стрелки, лениво переползают на полдесятого. Утра, вечера – какая разница. Время, идущее в темпе твоей жизни. Радуйся же ей! Оркестр, белый танец живота! Ваше здоровье, Дельта!

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------ 
 
 
Looking Back At My Russian Roots
By Vivian M. Linderman
 
I have few memories of my grandparents. I recall my Bubby making me noodles and cottage cheese to eat at her kitchen table. She always had those colorful half-circled candies for Passover hidden on a glass tray on the lower level of the dark, mahogany coffee table. Even after Passover was long gone, the candy dish and candies remained. Zeyde would always take out his checkers and board, challenging the most gullible of us to a game. I don’t ever recall winning. I learned to swim in the kidney shaped pool which anchored their Los Angeles apartment complex. I remember the nursing home visits and the visits to the hospital as a young teen. 

I couldn’t tell you much about who they really were or what they liked or didn’t, as I spoke English and they spoke Yiddish. They could speak English, but when their children were around, it was always Yiddish. I guess the grandchildren weren’t supposed to be in the conversation. So we swam and ate.

If I had any glimpse into the hearts and characters of my paternal grandparents it was through the stories that were told about them by my parents. My grandfather, a blacksmith from Stavyshche, near Kyiv, came from Russia as a draft dodger in 1912. He left his wife and infant son to fend for themselves while he got settled in a new land. My grandmother, remaining behind with her parents and siblings, managed to survive the pogroms and travel with a young boy in tow throughout Eastern Europe before finally arriving in New York ten years later. I can just imagine the relief and jubilation they both must have felt as they met each other on the streets of Brooklyn! Ten months later, my father was born!

My Zeyde had the baldest head imaginable. Not a hair on his shiny round head. My father used to tell us that he lost all his hair when he was 20 after he took a potion to evade conscription into the Russian army. Zeyde thought if he could tell them he had a horrible disease, they wouldn’t want him. I guess it didn’t work, because he came to America anyway.

In contrast, my Bubby as a young woman had the longest, waviest, chestnut colored hair. Although, I only knew her with short grey hair, I used to marvel at the long braid she kept in her dresser drawer wrapped in a brown paper bag. If only those strands of hair could talk.  

Today, my Bubby and Zeyde and uncles and aunts are gone and my parents are winding down their lives. They are no longer able to tell the stories of the family escape to America or of their upbringing on the streets of Brooklyn. Yet, it is just now, that I am not only able to ask the questions that will fill in the missing details, but also to understand and appreciate the answers.

So it is with the little pieces of information I have from my siblings and extended network of cousins, the old photographs and the power of the Internet that I have begun my research into the history of my family and the reality of their lives. 

It’s a story worth repeating. It is one of intrigue, murder, rape and pillage among a historical background of world changing events. It is one of love, faith, strength and endurance. 

It begins in the shtetl of Zhashkov located in the district of Tarashcha in the Kyiv province. It was here, in about 1889, that my grandfather, Morris Linderman, was born to Tova (Sklarsky) and Joseph Linderman, observant Jews immersed in tradition. He was the youngest of their children having an older brother, Moses, by 12 years. Perhaps there was a middle child or children, but if so, they did not come to America and were not spoken of by the family. 

A small village, Zhashkov had about 300 Jewish families. Most of the Jews were Hassidic followers of the Skvira rebbe, others the Talne rebbe. Each group worshipped in their own kloyz (synagogue) and gathered there for community celebrations, conversations and prayer. Known for its sugar factory and horse fairs, Zhashkov was a center of horse-trading in the Ukraine. In tandem with Stavyshche, a half day’s wagon ride from Zhashkov, the two towns served as a commercial center for surrounding Ukrainian villages.

Tuesday was fair day in Stavyshche and Zhashkov hosted the fairs on Thursday. From the neighboring areas, Ukrainian peasants, Jews and others would arrive to display and hawk their wares and purchase new supplies and goods from the shopkeepers. Wagons would ferry people back and forth between the towns. Those traveling to the fairs would often risk their lives as bandits regularly attacked travelers on the road in search of money and goods. 

Stavyshche, under the realm of the Polish Count Branicki, boasted about 800-1,000 Jewish families. The Count’s beautiful estate and palace watched over the main road into town and his staff brought a regular stream of income to the town’s residents. In the center of town were the shops, selling everything from notions to groceries, and all owned by Jewish merchants. The most successful, it is written, was the business that sold galoshes, as the unpaved streets were often rife with mud. 

The Jews were not wealthy by any means. They eked out a meager living as shopkeepers and tradesmen or artisans. Their homes were misshapen and falling apart. Their floors were of clay as were their walls. The town was dirty and dusty. 

Outside town, the area enjoyed natural beauty. Vistas of high mountains, old pine and poplar trees, green hills, rivers and many lakes surrounded the town. Within this seemingly tranquil location lived many pious, zealous Jews attending as many as six synagogues and prayer houses! Each house of prayer reflected followers of a certain rabbi or the religious or political standing of it’s leadership be it Hasidic or Zionist.

In 1911 or thereabouts, at the age of 22, my grandfather married my grandmother, Rifka Plotinsky of Stavyshche. She was one of four daughters, children of Yetta (Margoloff) and Favish Plotinsky. Within a year, Morris, was on his way to Canada en route to America and Rifka was pregnant. To be continued…
     
Author’s note: the description of Zhashkov and Stavyshche and some dates were obtained through research I have undertaken to trace my family genealogy. I have researched US Census records, immigration records, ship manifests, military records and more to create a family timeline and history. The information on Stavyshche and Zhashkov came from the Stavisht Yizkor Book, published in Yiddish in 1961. Like other Yizkor Books, the book is a memorial to those who perished in the pogroms and Holocaust of WWII and was written by community members who survived the violent onslaughts and made their way to Israel, America and other far off lands. Perhaps my genealogical journey will encourage you to seek out your own.
 
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------ 
 
 
A visit to a South African “shtetl” – Heilbron
By Dr. Franklin Gaylis, M.D
 
My wife Jean and I together with my mom and dad, Rhoda and Hymie Gaylis, returned to South Africa primarily for our Wits Medical School reunion, to see family and of great importance and interest to me, to visit Boksburg where my paternal grandparents Bennie and Minnie Gaylis married and started their family and Heilbron where my maternal grandparents Frank and Ida Lotzof married and started their family. This was an opportunity I could not pass up, a visit to the “shtetl” Heilbron, where my mom Rhoda was born and lived for 18 years.
 
Some 10 years ago I realized that I and most of my family new little of their immediate past which prompted my interest in genealogy. Where in Eastern Europe did our grandparents once live, when did they emigrate to South Africa, where and how did they live and what was it like in South Africa when my parents grew up in towns like Heilbron and Boksburg. In July of 2001, Jean and I together with our cousins Lorraine (nee Lotzof) her husband Richard Abramson, Lorraine’s late dad, David Lotzof and her daughter Jill visited Latvia and Lithuania. That trip was one of the greatest experiences of my life when we found the shtetls where our family once lived, the home and synagogue of our great-grandfather Avsi Lotzof, and family alive in the shtetl Ludza in remote Latvia. Now the opportunity arose to visit the South African “shtetls” with my folks Rhoda and Hymie.
 
Off to Heilbron. Mom and her late sister Doreen were born in this little dorp known as Heilbron. We took the Bloemfontein highway to Sasolburg and then to Heilbron. The Lotzof brothers, Frank, Mike and Jack began their farming lives in this town many years ago. I had heard about the cattle farming, Mike being gored by a bull and dying at an auction. Heilbron was the starting point of our immediate family in South Africa. I had heard so much about Mom’s life in Heilbron, the farm, her cousins, smoking with the boys at age 4 years (not for long), learning music (both she and Doreen), learning to play tennis with the most unorthodox grip and so forth. Mom was a Free State tennis champion in her day. The other well known female sports star in our family was Lorraine Abramson, nee Lotzof, who became a Springbok runner and grew up in Reitz, near Heilbron. Lorraine’s late Dad, Uncle Dave also farmed nearby. I only got to know Uncle Dave a year before he passed away and will be forever grateful to know this special man. He gave me great insight into my late grandfather, Frank (Afroim – his name in Ludza, Latvia). I got a glimpse from him of how these Lotzof farmers likely were, big strong men who faced great adversity coming to South Africa as young people and made a success of their lives giving our parents and us a foundation to succeed in our lives.
 
We took a wrong turn and got off the highway, so we had to take the old Vereeniging road to Heilbron. It added a half an hour travel time but we saw some of the country and the great changes in Vereeniging. We passed 3 Rivers on the way, the area where the Shapiro’s once lived. On to Heilbron, we approached the outskirts and mom finally recognized the old mill on the hill. A squatter camp was located at the outskirts of town. We entered the town and mom immediately recognized the roads. Down the main road we traveled looking for the shul. After about a mile we came across a distinguished looking building which was the Heilbron Shul, built in 1912 by the 46 Jewish Families of Heilbron. The shul had been converted to a museum called the Riemland Museum. Fortunately it opens on a Tuesday and Friday, we happened to visit on Tuesday. While waiting for the museum to open, we visited late Grandpa Frank’s farm, Skietkraal. Mom immediately recognized the farm. All that remained were 2 sheds and the trees near the stream where she remembered playing. While standing at the gate of the farm, she recalled jumping off a runaway horse at the age of 12 years and breaking her wrist. It was emotionally important for her to see the farm where she spent a good part of her childhood and that belonged to her late dad with whom she was very close.
 
Back in to town. We found the home where Mom and Doreen were born. She recalled where her budgie cage was located. A modest home as was the second Lotzof home we visited. While taking photos of the home, the owner came out and asked if we want to buy the house. Not quite we answered but that we were interested at looking the family house. We were invited in and mom recognized her bedroom, the room in which her dad, late Grandpa Frank died, the chandeliers her mom Ida had bought and several other items in the home.
 
The owner of the house told us that “when the Jews left Heilbron, the town died”.
 
On to the Shul. The curator opened the museum for us and also remembered mom’s name. The shul is now a museum documenting the history of Heilbron and the surrounding country. So much history I learned about the Boer war and the concentration camps in Heilbron. The English built these concentration camps and many Afrikaners died in these camps. The English strategy of demolishing the homes and burning the farms of the Afrikaner men while in battle, to break their spirit, was unknown to me as was the treatment of the Afrikaner women folk and their children.

As we meandered through the museum we came across the original Aron Kodesh, Bimah, machzorim that were used in the original shul. The local community had preserved the key components of the shul and done it extremely well. It was heartening to see how much care they had put into preserving the history of the Jewish Community in Heilbron. What amazed me was how similar the shul was to the shul we found in Ludza, Latvia some four years ago. Our grandparents and the local Jewish community obviously recreated a synagogue with which they were familiar from Eastern Europe.
 
A display cabinet located in the “Jewish Quarter” of the museum prominently displayed pictures of my grandfather Frank’s brother Mike Lotzof and his wife, Aida and children, Lennie and Mildred. The Lotzofs who were a large family in Heilbron featured quite prominently in the museum. Mom found a school magazine with a photo of her tennis team. She recalled winning the Free State tennis championship when she was 15 or 16 years of age with Winnie Crous.
 
We left the museum and went for tea and a sandwich at the only local tea garden located in a nursery. So rural and quiet and people so friendly. It was so different from the pace of life in the US. The chickens were running under the table. This was total relaxation from a hectic schedule.
 
Off to the local cemetery located right next to the squatter camp. As we entered the Jewish part of the cemetery, mom immediately picked out her late dad, Frank Lotzof’s tombstone. It featured prominently as it was intentionally built to be one of the tallest to represent a great man according to mom. We saw mom’s baby brother Hymie Lotzof’s grave. He died at 1 month.
 
We left Heilbron with a great sense of accomplishment. I felt the same feelings as I did after leaving Ludza in Latvia. I had connected with those who had a great influence on both me and my family. I had discovered my roots which will be recorded for future generations to be aware of and hopefully some will enjoy reading about their heritage and about those whose actions have for large part given us what we have today. I have always felt that just as we acknowledge the Patriarchs and Matriarchs of our Jewish heritage, we should remember our families’ Patriarchs and Matriarchs. What a great opportunity to share this experience with my mom and dad. Visiting their homes where they were born and grew up was very special just as we visited Ludza with late Uncle Dave Lotzof, the shtetl were he and grandpa Frank were born.
 
It became apparent to me again how Jews have impacted their new countries when being forced to leave their homes. This story has repeated itself, Eastern Europe, South Africa, United States of America, all in just one hundred years. The lessons to be learned from our past, both recent and remote, are many.

 
Генеалогическое дерево     Genealogical Tree
 
ЕВРЕЙСКОЕ МЕСТЕЧКО В ЮЖНОЙ АФРИКЕ
 
Да, это был типичный «штетл», каких лет немало раскинулось на 100-200 назад Украине или в Прибалтике. Эмигрируя в поисках лучшей доли, наши предки и в самых далёких краях копировали прежний стиль жизни, чтобы чувствовать себя там, как дома. Даже синагога, построенная в любой точке Земли, обычно походила на ту, из родного местечка в Восточной Европе. Мы заметили эту особенность, сперва посетив маленький городок Ладза в латвийской глуши (об этом путешествии стоит рассказать отдельно), а затем поехав в Южную Африку, куда наши «пра-пра» перебрались позднее. Формальным поводом для этого путешествия был сбор выпускников Wits Medical School, которую я закончил в своё время. Но истинной целью поездки стало желание детальнее разобраться в истории нашего рода, понять, как жили наши предки, какими они были.

Мы с моей женой Джин и мои родители, Рода и Хими Гайлис, решили посетить два южноафриканских городка: Боксбург и Хейлброн. В первом из них встретились и поженились Бенни и Минни Гайлис, мои дедушка и бабушка по отцовской линии, во втором начали свою семейную жизнь Френк и Ида Лотцоф, предки со стороны матери. Здесь, в Хейлброне, родилась и жила до 18 лет моя мама. И вот теперь мы смогли восстановить связь поколений.

...Хейлброн и сейчас остался небольшим посёлком, затерянным в южноафриканской саванне. Земли там было много, поэтому братья Лотцоф, эмигрировавшие сюда из Латвии, решили заняться разведением скота. Семёйная ферма, о которой я столько слышал в детстве, оказалась и впрямь большущей. Мой дедушка Френк (в Латвии он звался Эфроимом) и его брат Джек довольно быстро преуспели в скотоводстве. А вот третьему из братьев, Майку, не повезло: разъярённый бык неожиданно напал на него и забодал насмерть...

Благодаря эмиграции моя мама и её младшая сестра Дорин вели куда более интересную жизнь, чем их сверстницы из латвийского местечка. Обе девочки занимались музыкой, а моя мама – ещё и теннисом. В 15 лет она даже стала победительницей Открытого чемпионата страны. Попутно открылась и маленькая семейная тайна: оказывается, в четыре года мама покуривала вместе с соседскими мальчишками, правда, очень недолго...

Чем ближе был Хейлброн, тем больше подробностей вспоминала моя мама. Вот старая мельница на холме, вот здание школы, которое в 1912 году построили 46 местных еврейских семей. Теперь здесь находится небольшой исторический музей. Среди его экспонатов хранится и журнал, в котором запечатлены успехи школьной команды по теннису. А вот и ворота фермы – здесь лошадь понесла, и моя будущая мама, в ту пору 12-летняя девочка, вылетела из седла и сломала руку. Были в экспозиции и драматические страницы. Оказывается, во время англо-бурской войны в окрестностях Хейлброна находился концлагерь, куда англичане сгоняли пленных буров, их жён, детей и жестоко обращались с ними.

В городке мы без труда наши дом, где родились мама с Дорин. Когда мы фотографировали его, вышел хозяин и поинтересовался, не хотим ли мы купить этот дом. Мы объяснили, что интересуемся историей своих предков и попросили разрешения войти внутрь. На мамины глаза навернулись слёзы, когда она увидела свою спальню, комнату, где жил и умер её отец, старинные канделябры, купленные ещё её мамой Идой...

– Хейлброн умер, когда евреи уехали отсюда, – сказал нынешний владелец дома. Да, многие из обитателей городка, в том числе и семьи моих предков, перебрались отсюда в Америку. Но добротные постройки «Еврейского квартала», сохранившиеся до сих пор, возделанные поля с тучными стадами хранят память о той волне эмиграции. О рослых, крепких евреях из Прибалтики, которые в любом месте, куда их забрасывала судьба, умели обжиться и сохранить веру предков. Заглядываем на старое еврейское кладбище. Вот могила Френка Лотцофа, под этим камнем покоится прах маминого брата Хими, который умер, не прожив и месяца...

Устав от дороги и впечатлений, заходим в маленькое придорожное кафе. Люди здесь так дружелюбны, а темп жизни так нетороплив, что невольно расслабляешься после Америки. Едим вкусную деревенскую еду, под столом бегают и пищат цыплята. Мало что переменилось в этих краях за последнее столетие, и нам нетрудно представить себе все поколения своих близких за общей семейной трапезой. Лица родителей молодеют, воспоминания детства и юности освещают их. Вместе с ними мы заново проживаем жизни еврейских патриархов и матриархов, от нас эта ниточка протянется к нашим детям и внукам. Это так важно – ощущать причастность к своему народу и роду, гордиться теми, кто сумел выжить в трудных условиях и помог нам стать теми, кто мы есть. И теперь при слове «Хейлброн» перед нашими глазами встаёт бесконечная саванна, освещённые заходящим солнцем старые дома, синагога и школа, точь-в-точь, как были в латвийском местечке Ладза, откуда некогда перебрались сюда наши предки.

Евреев иногда называют «людьми без корней». Да, жизнь, бывало, забрасывала нас в самые невообразимые места. Но и там наш народ умел вписаться в новую для себя среду, стать на ноги, дать образование детям. А если приходит очередная угроза – опять переехать на новое место и пустить корни там. Из века в век, из рода в род.

Franklin D. Gaylis MD, FACS
Medical Director, Clinical Outcomes Improvement Program, Grossmont Sharp HealthCare
 
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------ 
 
 
DELTA’s 86th TRIP
 
Two years ago we began our new column with a story about Mrs. Delta Collins and her family. Being a granddaughter of Slovak Jewish woman, Sady Waldman, and Dane Robert Rasmussen, she was born in emigrant tent in the middle of America. She began to work when she was 3 years old helping her father at a citrus plantation. At the age of 7, the girl had already her own shop in the center of San Diego where she sold watermelons. Delta ran a building business with her first husband and made investments with her second one. She visited half of the world, received awards for belly dancing, was kidnapped by the Moscow mafia etc. She had enough adventures for 3 lives. But Delta decided not to put an end to her adventures. She hardly recovered from a complicated joint operation when she started her 86th travel. We met after she had returned home.
 
– North Africa, Mediterranean countries. Why did you choose this route?

– On my first trips I tried to find the trails of my ancestors, whom life scattered all over the world. It was interesting to reconstruct family ties, to learn how my ancestors lived at different times. This time I decided to go into the depth of centuries and investigate the history of the Jewish people as a whole. Mediterranean territory is the cradle of the world’s civilization and that of the Jewish civilization as well.

– Waves of conquerors (who fought each other to possess these strategically significant lands) came one after another. But Jewish communities managed not only to survive but also to play a rather significant role in the life of Mediterranean states. For example, the first Jewish newcomers appeared in Malta in 1500 B.C. (maybe A.D.?) One of them was even a vizier of an Arab ruler. The climax of this influence happened when Normans could own the island. Nobody forced Jewish people to live in a ghetto. They could own land. But when Aragon dynasty took possession of the island, the Inquisition gave the Jewish community the following alternatives: either convert from Jewish to Catholicism or leave the country without all their property.

The majority chose the second way. This resulted in such a big economical damage that Spaniards started forcing Jewish people to pay compensation for their expulsion from the country.

Similarly in the former Soviet Union people who left the country were forced to pay for cancellation of their citizenship, for state sponsored collage education etc.

– But this was not the worst. In 1580 knights of San John began to possess Malta. They needed money and began to use piracy. They captured trade ships, took rich Jewish prisoners, and then kept them in jail or sent to galleys until their friends or relatives were able to gather money for ransom. Malta became a symbol of slavery for many years to come. Then for a short time the relief came when England and France ruled the island. In 1846 the first rabbi came to Malta (from Sicily) to make divine service. In 2000 a new synagogue was opened. It was built by the U.S. and England as gratitude to Malta for being the only state that let Jews to come into the country from Germany during the Nazi regime. And it was Malta where Gorbachev and Bush held a meeting that put an end the cold war era.

– Did the ancient history of Mediterranean region have intersections with the chronicle of your family?

– It is unrealistic to trace them. But it is possible to create your own history! In 1985 I came to Bulgaria to the rose festival. My grandmother, Sady, came from Balkan Peninsula. Once six Bulgarian girls came to me. They begged me to adopt them as daughters so persistently that I agreed. The girls came to America and received education. One of them, Iva Kostova, moved to work in hotel Dubai. She met there a Bulgarian guy, Rosen Hristov, who also came to that place for earnings. Soon they got married and moved to Italy. His work is connected with ecological problems, hers with public health. Recently Iva received $40 thousand grant to acquire equipment for Bulgarian hospitals. They both accompanied me during my travel to San Marino. It is one of very little states in Europe and the oldest republic in the world. Jews lived here since the 14th century and traded successfully. Their life had restrictions but the state gave them the citizenship rights. More than 100 hundred Italians and Jews (who ran away from Nazi) found shelter in this tiny country. From San Marino my way brought me to North Africa – Tunisia, Algeria, Morocco and Sahara desert.

– Were you afraid to travel alone among this Arab world?

– No. I met tuaregs, nomads, who – like centuries ago – traveled across a desert on their camels. Borders are very conditional there, and there are no natural resources that become the cause of armed conflicts so often. People (Moslems and others) who I met with during my trip were mostly friendly (and the further from civilization – the friendlier). North Mediterranean region left invaluable culture and architecture monuments to the World. Ancient Romans, Carthaginians, Phoenicians, Numidians (?) came to change each other during centuries. Nowadays hundred thousand tourists come here from all over the world to admire the ruins of Carthage, “Hercules caves”, ruins of ancient Rome theatre, which let 3.5 thousand spectators to see the performance. Mysterious ruins of the ancient temple “Gigantic” made a great impression on me. Imagine huge stones, weighting several tons each. These 6 feet walls were built long time before the English Stonehendge and the Egyptian pyramids. Inhabitants have learned well that their prosperity really depends on inflow of tourists and stability of the situation. I didn’t see any extremism or hostility against foreigners. At the same time I do not want to idealize the Islamic world. Cruelty has been taking place too long here (as in other Moslem countries), never giving the customs an opportunity to become truly civilized.

– Jewish presence here oscillated, depending on the European situation. When Spanish Jews were persecuted, many of them ran away to North Africa and acclimatized here. Persecutions and wars resulted in that in Algeria only several hundred Jewish people survived (in 1948 Jewish community here had 140,000 persons). In Morocco Jewish population counted 250,000 people. Now it has at most seven thousand people. In the beginning of the previous century only Casablanca had 50 synagogues. Most of them are closed today. But Judaism traditions are alive. I visited old Jewish cemeteries and synagogues in many places of my route. Native people keep memory about those who were killed during the first and second World wars. Among names there is a lot of Jewish.

– What did you impressed mostly during your travel?

– My travel lasted 49 days. My diary is spotted with exclamation points. Perhaps, the most wonderful were the days in Sahara. I could not imagine before that in addition to sand there was also hardened lava in Sahara as well. There were volcanoes here, and earlier this place was the bottom of an ancient ocean. I took with me hardened shells of mollusks for memory, which lived here millions years ago. In the same time the travel was rather risky. A way was awful; our old “Toyota” jumped up and heeled like in storm. Soon sharp pieces of lava tore one of our tires. The driver set the spare wheel. But the second tire got torn as well, then the third. Fortunately, the driver managed to fix them. We couldn’t rely on the help of others, my mobile telephone didn’t work, and we had no portable radio. But all finished happily. Incidentally, our driver appeared to be a good cook. I will never forget the taste of bread that he baked straight on stones. Sahara astonished us not only with wonderful landscapes. Flocks of gazelles were running swiftly, around us. We saw often desert foxes and wolves, snakes and strange lizards. Above us huge eagles were soaring. We spent nights under open sky, admiring with beautiful stars. And there was only one weak point during my travel across wild places – the absence of restrooms.

– Going back to your genealogical tree – how does it spread out?

– Besides my children and grandchildren, I count many my friends (who were presented to me by life, travels, and participation in Rotary Club) to be my relatives. Recently, I celebrated my 83rd birthday. Emails and phone calls from all over the world (also from Russia where I have been many times) were the best presents to me. The most significant is to have people who love you. And formal relative connections are at the 10th place.

I congratulate you, dear Delta, with your birthday and wish you the health and new travels!

– I plan today to walk another mile as my doctors told me to do after the operation.

– I wish you fair wind, as they say in our places in Sahara.

– Thank you, as they say in our places in Carlsbad.

The interview was conducted by Semen Livshin
 


Генеалогическое древо Family Tree
86-е ПУТЕШЕСТВИЕ ДЕЛЬТЫ
 
Два года назад наша новая рубрика началась с истории миссис Дельты Коллинс и её семьи. Внучка словацкой еврейки Сэйди Уолдман и датчанина Роберта Расмуссена, она родилась в эмигрантской палатке посреди Америки. Начала работать с трёх лет, помогая отцу на цитрусовой плантации. А в семь лет у девочки уже был свои магазин в центре Сан-Диего, где она торговала арбузами. Вместе с первым мужем Дельта занималась строительством, со вторым – инвестициями. Объездила полмира, получала призы за лучшее исполнение танца живота, была в плену у московской мафии... Приключений хватило бы на три жизни. Но Дельта не успокаивается. Недавно, едва оправившись от сложной операции на суставах, она отправилась в очередное, 86-е по счёту, путешествие. По её приезде мы снова встретились.

– Северная Африка, страны Средиземноморья. Почему Вы выбрали такой маршрут?

– В своих первых поездках я старалась разыскать следы моих предков, которых жизнь разбросала по всему миру. Интересно было восстановить семейные связи, проследить, как жили эти люди в разные времена. Теперь я пошла в глубь веков, интересуясь историей еврейского народа в целом. Ведь Средиземноморье – колыбель мировой цивилизации, в том числе и еврейской.

Волны завоевателей, боровшихся за обладание этими важными в стратегическом отношении землями, сменяли одна другую. Еврейским общинам удавалось не только выжить здесь, но и играть довольно существенную роль в жизни тамошних государств. Скажем, на Мальте первые иудейские поселенцы появились ещё в 1500 году до нашей эры. Один из них даже занимал пост визиря при арабских правителях. Высшего расцвета мальтийские евреи достигли при норманнах. Их не заставляли жить в гетто, давали возможность владеть землёй. Но когда островом завладела арагонская династия, перед еврейской общиной инквизиция поставила выбор: или обратиться в католичество, или немедленно убираться с Мальты, бросив всё имущество. Большинство предпочло второй путь. Изгнание евреев принесло Мальте такой экономический ущерб, что, спохватившись, испанцы стали заставлять их выплачивать компенсацию за своё изгнание.

– Совсем, как в бывшем СССР: с «отъезжантов» требовали выкуп за лишение их гражданства, за полученное высшее образование...

– Но и это был ещё не самый худший вариант. В 1580 г. Мальта досталась рыцарям Святого Джона. Когда тем понадобились деньги, они прибегли к пиратству. Захватывая торговые суда, мальтиские рыцари брали в плен состоятельных евреев и бросали их в тюрьму или отправляли на галеры, пока друзья и родственники не соберут деньги для выкупа. Мальта на долгие годы стала символом рабства. Потом ненадолго пришло облегчение, когда остров был под британским и французским владычеством. В 1846 году здесь появился первый раввин. Вначале он приезжал совершать богослужения из Сицилии. А в 2000 году на Мальте возникла новая синагога. Она была построена США и Англией в благодарность за то, что во время нацистского нашествия Мальта стала единственным европейским государством, которое не требовало виз у евреев, бежавших из Германии. И ещё один примечательный факт из недавней истории – здесь произошла встреча Горбачёва с Бушем-старшим, встреча, подведшая итог под эпохой холодной войны.

– Пересекалась ли древняя история Средиземноморья с хроникой Вашей семьи?

– Проследить это мне не удалось. Но ведь можно и самой создавать историю! В 1985 году я поехала в Болгарию на Фестиваль Роз. Отсюда, с Балкан, была родом моя бабушка Сэйди. Однажды ко мне подошли шесть болгарских девочек. Они так умоляли меня удочерить их, что я согласилась. Девочки переехали в Америку, получили образование. Одна из них, Ива Костова, поехала работать в отель в Дубаи. Там она встретила болгарского парня Розена Христова, тоже приехавшего на подработки. Вскоре они поженились и перебрались в Италию. Он занимается экологическими проблемами, она – здравоохранением. Недавно Ива получила грант в $40 тысяч на приобретение оборудования для болгарских госпиталей. Они оба сопровождали меня при поездке в Сан-Марино. Это одно из самых маленьких государств в Европе и старейшая в мире республика. Евреи здесь жили с 14-го века и успешно вели торговлю. Их жизнь была связана с ограничениями, но государство предоставляло евреям права гражданства. Эта крошечная страна во время войны дала приют более, чем 100 тысячам итальянцев и евреев, которые спасались от нацизма.

Из Сан-Марино мой путь лежал в Северную Африку – в Тунис, Алжир, Марокко, пустыню Сахару.

– Не страшно ли было путешествовать одной по этому арабскому миру?

– Нет. Мне приходилось встречаться с туарегами, кочевниками, которые, как и сотни лет назад, пересекают пустыню на своих верблюдах. Границы там весьма условны и нет тех природных богатств, борьба за которые часто вызывает вооружённые конфликты. Люди, в том числе и мусульмане, с которыми я общалась в пути, дружелюбны в своей массе – чем дальше от цивилизации, тем больше. Северное Средиземноморье оставило миру бесценные памятники культуры и архитектуры. Древние римляне, карфагеняне, греки, финикийцы, нумидийцы сменяли друг друга в течение веков. Сейчас сюда стекаются сотни тысяч туристов со всего света, чтобы полюбоваться развалинами Карфагена, «Пещерами Геркулеса», руинами древнеримского театра, вмещавшего 3,5 тысячи зрителей. А загадочные остатки древнего храма «Гигантиа»! Представьте себе огромные камни, каждый из которых весит несколько тонн. Эти стены высотой в 6 футов были сооружены задолго до английского Стоунхеджа и египетских пирамид. Местные жители хорошо усвоили, что их благополучие впрямую зависит от притока туристов и стабильности ситуации. Экстремизма, враждебности по отношению к чужеземцам я не видела. Хотя идеализировать мир ислама не стоит. Слишком долго тут, как и в других мусульманских странах, творились жестокости, чтобы обычаи стали полностью цивилизованными.

Еврейское присутствие здесь колебалось в зависимости от ситуации в Европе. Когда гонения обрушились на испанских евреев, многие из них бежали на север Африки и прижились здесь... Преследования и войны сделали своё дело: от еврейской общины Алжира, насчитывавшей в 1948 году 140 тысяч, сейчас осталось всего несколько сотен человек. В Марокко, где тогда обитало четверть миллиона евреев, теперь живёт от силы тысяч семь. В начале прошлого века только в одной Касабланке насчитывалось свыше 50 синагог, большинство из них теперь закрыто. Но традиции иудаизма всё-таки ещё живы в этих краях. Я посетила старые еврейские кладбища и синагоги во многих точках своего маршрута. Местные жител