ИЗ ЗАПИСОК ВРАЧА

Story posted on October 6, 2009 at 7:47 PM

ОБ АВТОРЕ Игорь Григорьевич Раевский родился в Москве в 1928 году. В 1952 году окончил Первый Московский медицинский институт. Работал онкологом-химиотерапевтом. С 1959 года заведовал Клиникой химиотерапии злокачественных опухолей в Московском городском онкологическом центре. В 1979 году эмигрировал в США, где успешно сдав необходимые экзамены, прошел резидентуру (специализацию) по радиотерапии, став онкологом-радиотерапевтом. Создал собственную клинику по радиотерапии онкологических заболеваний. Игорь Раевский – автор двух книг и 84-х статей в научных ме¬дицинских журналах России и Америки. За успехи в практической и научной онкологической деятельности он удостоен многочисленных наград, среди них – статуэтка за «выдающиеся заслуги в области радиационной онкологии», диплом за «исключительный вклад в интернациональную медицину», диплом мастера медицины Международной гуманитарной Академии, звание лидера в медицине в области онкологии, золотая статуя с лавровым венком в руках: «Пожизненная награда за блестящие достижения в онкологии» (2008 г.) и Золотая медаль Соединенных Штатов Америки. И. Раевскому присуждена ученая степень доктора философии (Ph.D.). Игорь Григорьевич живёт в городке Черри Хилл, штат Нью-Джерси. Его радуют и поддерживают жена Полина, их дети и внуки. Отрывки их книги И. Раевского ОТКРОВЕНИЯ ВРАЧА-ЕРЕТИКА * * * Как оптимист верю: тактика большинства врачей заключается в том, что прежде чем идти на любое опе¬ративное вмешательство, надо быть абсолютно уверенным, что это вмешательство пациенту необходимо, и вашего хирургического искусства достаточно, чтобы осуществить это вмешательство. Врачебная постановка вопроса заключается в том, что врач не должен спрашивать, как вылечить больного оперативным путем, а должен прежде всего решить вопрос о том, что этот метод лечения будет оптимальным в каждом отдельном случае. В этом я, пожалуй, соглашусь с доктором Ликом: можно различить два вида хирургии: научный и врачебный. Первым занимаются в медицинских университетах и при больших клиниках. Второй – тот, по принципам которого мы, врачи, хотели бы, чтобы поступали в отношении нас самих и в отношении доверенных нам больных. «Хирургия должна стать врачебной», – заключает доктор Лик. Что касается меня, то считаю, что хирурги, да и все врачи, должны следовать заветам Гиппократа – быть больше врачом. Вот характерный пример клинического врачебного мышления. Много лет назад жене моего друга был поставлен диагноз «увеличение щитовидной железы с выраженными симптомами тиреотоксикоза». Биопсия показала, что этот процесс незлокачественный, но щитовидная железа была удалена. С тех пор больная чувствует себя некомфортно, принимая ежедневно синтетические препа¬раты, заменяющие функцию щитовидной железы. Однажды мне тоже пришлось консультировать молодую женщину с подобным заболеванием и с выраженными типичными симптомами. Обсудив ее случай с эндокринологом, мы решили отказаться от операции и провести серьезное медикаментозное лечение. В результате больная выздоровела. Моя философия заключается в том, что истинный врач не может сомневаться: тот, кто заставит исчезнуть заболевание щитовидной железы некровавым путем, то есть превратит больную щитовидную железу в здоровую, сделает значительно больше, чем самый ловкий оператор. То же самое может относиться и к таким заболеваниям, как желчнокаменная болезнь, язва желудка и некоторые другие процессы. С другой стороны, в случае, когда нужна срочная операция, она, несомненно, должна быть выполнена в самые кратчайшие сроки. Заключая эту дискуссию, я полагаю, что идеальна деятельность врача, обладающего знаниями и способностью применить наилучший, оптимальный метод лечения, который превратит патологический процесс в нормальный и дисгармонию заменит гармонией. При всей современной технике будет совершенствоваться личность врача и издревле свойственное ему призвание. Бывает, что врач не замечает своего личного влияния на улучшение состояния больного и приписывает это методу лечения. Но я знаю достоверно – из моей практики и из рассказов других врачей, – что состояние больного может значительно улучшать благодаря его личному влиянию. В особенности это относится к женщинам, которые склонны к преклонению перед врачом и его искусством и к благодарности человеку, обладающему яркой индивидуальностью. Многие женщины приходят на прием словно бы для лечения. В действительности же – для исповеди и даже потому, что влюбились в своего врача! Я знаю примеры, когда пациентка становилась любовницей или даже женой врача. Все бывает. Безусловно, врачу дают уверенность и обеспечивают необходимую дистанцию между ним и больным изысканное обхождение, имя, известное в медицинских кругах, внешность, обаяние, респектабельность, хороший костюм, но это, я думаю, второстепенно. Главное – обладание большими знаниями и опытом во врачебном деле. И еще несколько слов о жизни врача и о пациентах – кому же писать о медицине, как не врачу? Каждый час моей практики приносил новые познания, более глубокое постижение отношений между больным и врачом, чему ни в каких институтах не научат. Я с удовольствием вспоминаю первые шаги моей врачебной практики, разнообразные впечатления и хорошие, и плохие. Должен признаться, что воспоминания молодости, как и первая любовь, со временем дела¬ются все более и более прекрасными. Я ни в коей мере не переоцениваю себя и не принадлежу к категории людей, которые декларируют стопроцентную свою полноценность. Мне кажется, я знаю и свои способности, и предел своих возможностей. Я доволен собственной жизнью, но лишь с тех пор, как стал независим и освободился, можно сказать, от всякой неврачебной заботы. Такую независимость я обрел, работая в Соединенных Штатах Америки. * * * Врач в Америке относится к категории самых уважаемых и самых обеспеченных людей. Поделюсь тем удовольствием, которое получаю от работы в американских медицинских клиниках, – от высочайшего профессионализма медицинских сестер, техников и другого персонала до глубочайшего уважения к моей персоне со стороны пациентов. И я считаю себя очень счастливым человеком оттого, что работаю в Соединенных Штатах Америки врачом при идеальном сочетании огромного и неоценимого морально-психологического и заслуженного материального удовлетворения. Восточная мудрость гласит: «До старости доживают только те, кто умеет наслаждаться жизнью». Но чтобы наслаждаться жизнью, нужны соответствующие условия, которые имеет американский врач. К примеру, кроме других благ, уже через год после самостоятель¬ной врачебной деятельности я купил себе дом, а через три года приобрел собственную клинику. Для меня никогда не имело значения материальное положение больного: я уделял достаточное внимание и проводил необходимое лечение как богатым, так и бедным пациентам. В связи с этим мне вспоминается одна показательная история. Как-то уже здесь, в Америке, приходит ко мне для лечения больной, которому была показана радиотерапия по поводу злокачественной опухоли предстательной железы. Такое лечение сто¬ит примерно 15–20 тысяч долларов, которые обычно оплачивает не больной, а страховая компания. Однако больной заявил, что он, во-первых, не застрахован, а во-вторых – у него нет денег оплачивать такое лечение. В соответствии с моей философией на этот счет я был согласен лечить этого больного бесплатно. Однако поскольку в то время клиника мне не принадлежала, я позвонил владельцу клиники и спросил, не будет ли он возражать, если я стану лечить больного бесплатно. Он ответил: «А ты уверен, что у него под подушкой не лежит несколько миллионов долларов?» «Нет, – сказал я, – не уверен». Кто-то когда-то сказал: «Принимай всякого больного независимо от того, кто он и чем обладает, – так, как если бы он был самым любимым родственни¬ком; прежде всего, запасись для него временем». И я бы отметил, что в этой простой формуле заключается вся врачебная этика и в то же время в ней – основное условие успеха каждого врача. * * * Не всякому философу удается увидеть реализацию своих идей И.Р. Несколько слов о моем поступлении в Американскую резидентуру по радиотерапии. Это был прекрасный десятиэтажный медицинский центр, где тогда только что открылась современнейшая клиника по радиотерапии и где работают пять блестящих онкологов, у каждого из которых мне пришлось проходить интервью. Последним был директор клиники профессор Волнер. Он сказал: «Я прочитал твое резюме, и не сомневаюсь в твоей высокой квалификации. Прошу тебя посмотреть больного и поставить диагноз толь¬ко клинически, не имея никаких технических и лабо¬раторных тестов». Диагноз был для меня ясен с первой минуты обследования – это злокачественное заболевание лимфатических узлов с поражением печени, о чем я сообщил профессору. Он возразил, отрицая увеличение печени как один из симптомов этой болезни. «Хорошо, – сказал он, – пойдем посмотрим больного». Я оказался прав и был немедленно принят в резидентуру (хотя конкуренция была огромная). К тому времени мой практический опыт был настолько значителен, что фактически обеспечил мне первый шаг в моей карьере онколога в США. Закольцовывая этот сюжет, с удовольствием хочу отметить особую душевную атмосферу в клинике, где я проходил резидентуру, отношения коллег были в высшей степени уважительными, а отношения между шефом и резидентами достаточно свободными непринужденными. Без зависти мы признавали превосходство знаний и опыта наших учителей, импонирующую нам силу их личностей, хотя с нашей стороны, со стороны резидентов, не было никакого низкопоклонства. Более того, со слезами радости на глазах я вспоминаю о вручении мне диплома об окончании резидентуры в Cooper University Medical Center. Когда директор клиники говорил обо мне, он, в частности, сказал, обращаясь к резидентам: «Когда вы еще под стол пешком ходили, доктор Раевский уже занимался практикой, и сейчас, закончив резидентуру по радиотерапии в нашей клинике, он не только овладел этой профессией у нас, но и мы учились у него». Уже 25 лет я работаю в Соединенных Штатах Америки. И понял: мы, врачи, никогда не научимся всему, в самостоятельной врачебной деятельности все время надо учиться. И это прекрасно!