В ЭМИГРАЦИЮ ЧЕРЕЗ СУД

Story posted on August 5, 2009 at 2:19 PM

Шел 1993 года. Близился конец ельцинской оттепели. Во многих еврейских семьях обсуждался очень актуальный вопрос « ехать или не ехать». Выезд из СССР, а затем из России за границу был всегда трудным делом и тем, кто решил «все-таки ехать» предстояло пройти ряд унизительных процедур, которую власть навязывала каждому, кто по той или иной причине решился на эмиграцию. Правда, к этому времени уже перестали взимать с отъезжающих крупные суммы денег за полученное в вузах России высшее образование, да и за отказ от гражданства власти тоже уже не решались брать деньги.
Я и моя жена получили приглашение переехать на постоянное местожительство в США от близких родственников и начали оформлять документы. В посольстве США в Москве мы получили сравнительно легко разрешение на въезд в страну и статус беженца. Оставалось только оформить в санктпетербургском ОВИРе заграничные паспорта. Для их получения мы, после возвращения из Москвы в Санкт-Петербург, обратились в органы власти. К удивлению, заграничный паспорт и разрешение на выезд из России в США моей жене дали очень быстро и без всяких проблем. Когда же речь зашла обо мне, в санктпетербурском ОВИРе заявили, что для получения разрешения на выезд за рубеж, я должен представить справку из мниистерства обороны о том, что оно не возражает против моего выезда.
Такое решение было обусловлено тем, что я последние 27 лет работал в системе этого ведомства, будучи к этому времени уже профессором кафедры общественных наук в Ленинградском высшем артиллерийском училище, кстати сказать, единственным профессором среди училищ этого профиля в министерстве обороны России.
Получив информацию из ОВИРа, я обратился к руководству училища с просьбой выдать мне требуемую справку для выезда на постоянное местожительство в США. Начальник строевого отдела училища, ведающий выдачей таких справок, пригласил меня в свой кабинет, где поставил в известность, что такую справку мне не дадут, так как я работаю в военном ведомстве и имею некую форму секретности и до истечения срока ее действия я не имею права эмигрировать за границу. В ответ на его заявление, я сказал, что это противоречит новой Конституции и что его действия ущемляют мои гражданские права. Поговорив с ним весьма резко, я, перед уходом из его кабинета, спросил, а кто всетаки может решить вопрос о злополучной справке для ОВИРа. В ответ он разъяснил мне, что решение должно быть принято в штабе военного округа и что этим занимается некий полковник.
На следующий день я отправился на прием к указанному полковнику в штаб округа. Потратив на этот визит почти целый рабочий день, я оказался в кабинете у указанного военного чиновника. Он попросил меня изложить свою просьбу. После нескольких минут разговора , полковник презрительно посмотрел на меня и сказал, что решение начальника строевого отдела училища, в котором я работал, основано на секретном приказе министра обороны СССР от 1982 года. Я ему возразил по этому поводу, что сейчас уже 1994 год и что СССР уже не существует и, следовательно, ссылка на этот приказ необоснована. Он грубо прервал меня и сказал, что данный вопрос находится вне моей компетенции и, показав на дверь, дал понять, что аудиенция окончена. Выходя из кабинета разгневанного полковника, я бросил реплику, что сей военный чиновник не является лицом, имеющем право на истину в последней инстанции, и пообещал ему доказать это в скором времени.
Вечером этого дня я внимательно изучил Конституцию России, обратив внимание на две важные для меня статьи. В одной из них говорилось о том, что гражданин России имеет право на свободу передвижения, а, следовательно, и на выбор места своего проживания. В другой статье говорилось, что если нарушены права гражданина, независимо от того, какого уровня должностные лица это сделали, то он может защищать свои права в суде. 
Через пару дней я пошел на прием к районному судье, имея, на всякий случай, в своих руках Конституцию Российской Федерации. Районный судья, женщина средних лет, внимательно выслушала меня и сказала, что российский закон на моей стороне и предложила, чтобы я написал исковое заявление, назвав в качестве ответчика штаб военного округа. Тут же она назвала день судебного заседания и сказала, что повестки ответчику будут немедленно отправлены.
За день до судебного заседания ко мне обратился начальник строего отдела училища, который сказал, что в училище поступила повестка в суд по моему иску, и начальник училища поручил ему представлять его в суде.
Я обратил внимание на то, что сидевший передо мной офицер был очень взволнован. Я спросил у него причину этого и услышал ответ, что он может оказаться «стрелочником» в этом деле и что после положительного решения суда в мою пользу, его уволят со службы, а у него семья, маленькие дети. Я посоветовал ему на вопрос судьи, который спросит у него почему он не выдает мне справку для заграничного паспорта, ответить, что он делает это по указанию уже известного нам полковника из штаба округа. 
В назначенные день и время я пришел в помещение районного суда. Вскоре появились и другие участники процесса по моему иску. Пришел начальник строевого отдела училища, затем в здание суда вошли три полковника из штаба округа, приехавшие на заседание в черных машинах. Знакомый мне полковник хмуро посмотрел в мою сторону и, не поздорововшись, вошел в зал заседания суда. Его сопровождали еще два полковника, которые крайне неприязненно смотрели на меня. Все они наверняки думали, что вот какой-то еврей посмел призвать к ответственности военное ведомство. Я безразлично смотрел на этих военных чиновников.
Ровно в назначенный час за судейским столом появилась районный судья. Она, увидев меня и удостоверившись, что я пришел на заседание суда, осведомилась у секретаря, а все ли вызванные по повестке представители ответчика находятся в зале заседания. Получив утвердительный ответ, судья открыла судебное заседание.
Мне было предоставлено слово первому, как истцу, для оглашения сути моего искового заявления. Во время моего выступления в зале стояла тишина.
Затем она попросила подойти к трибуне начальника строевого отдела училища. Ему был задан вопрос, на каком основании он не выдал мне справку для получения заграничного паспорта. Он грустно посмотрел на меня. Кивком головы я напомнил ему о чем он был должен говорить, отвечая на вопрос судьи. После этого он сказал, что он маленький начальник и не выдавать справку истцу ему приказал полковник, сидящий в зале.
Судья прекратила с ним разговор и обратилась с тем же вопросом к полковнику. Тот сказал, что он действовал в соответствии с приказом министра обороны СССР от 1982 года. В ответ на это судья повторила один к одному ту же самую реплику, которую я высказал во время разговора с полковником в штабе округа. Далее судья заметила, что как это можно ссылаться на приказ министра обороны несуществующего государства, тем более, что его требования противоречат Конституции России. На что полковник ответил, что у него другого приказа нет, а Конституция для него не приказ.
Это заявление вызвало взрыв возмущения у судьи, которая сказала незадачливому полковнику, что Конституция Российской Федерации является Основным законом страны и все граждане обязаны выполнять ее требования, «в том числе и вы, товарищ полковник» с сарказмом добавила судья. В это же время она попросила полковника показать ей приказ министра, на который он ссылался. Военный чиновник ответил, что приказ министра является совершенно секретным и он не может его никому показывать. Тогда судья объяснила ответчику, что в соответствии с законом о судьях, она имеют право истребовать любой документ от любой организации, если этого требуют интересы рассматриваемого в суде дела. Уяснив, что стоящий перед ней полковник юридически совершенно необразованный человек, судья объявила о переносе слушания моего дела по иску к военному ведомству через неделю. Она потребовала, чтобы к следующему заседанию ей была предоставлена выписка из приказа министра несуществующего министерства обороны СССР и обязала всех участников судебного процесса явиться на заседание суда. Она поручила секретарю напечатать письмо на имя командующего военным округом, в котором попросила его представить копию секретного приказа и объявила о закрытии судебного заседания. Одновременно она обратилась ко мне с вопросом есть ли у меня желание внести в свое исковое заявление какие-либо дополнения. Я задумался на мгновение и сказал, что хорошо знаю нравы моих ответчиков, которые без конца будут затягивать решение этого вопроса и попросил судью добавить в исковое заявление пункт о моем требовании взыскать с ответчиков равными долями 20 миллионов рублей для возмещения нанесенного мне морального ущерба. В зале раздался голос известного полковника «ишь чего он захотел», но судья резко остановила его и сообщила, что моя просьба удовлетворена и вышла из-за стола.
Указанные три полковника как ошпаренные выскочили из помещения суда и, сев в поджидавшие их машины, уехали восвояси.
Я пошел пешком в училище. По дороге меня догнал начальник строевого отдела и мы некоторое время шли молча, но я видел, что он хотел что-то спросить. Наконец, он задал вопрос, насколько серьезным является мое требование о возмещении мне морального ущерба. Я сказал ему, что с такими вопросами в суде не шутят, и я уверен, что судья в любом случае примет решение в мою пользу. Не исключено, добавил я, что определенную долю материального ущерба судья взыщет и с моего собеседника. Услышав это, начальник строевого отдела буквально затрясся от страха и плаксивым голосом промолвил, а где же он возьмет такие деньги. Я ехидно сказал ему, что мне известно о наличии у него автомашины «Жигули», которую он может продать и уплатить мне его долю причиненного мне материального ущерба. В это время мы подошли к проходной училища . Я пошел на свою кафедру, а он направился в свой кабинет.
Прошло три дня, приближался день очередного заседания суда. Однажды утром в моей квартире раздался телефонный звонок и звонивший из штаба округа известный мне полковник сказал, что я могу идти в ОВИР, куда направлена справка о разрешении мне выехать за границу, для оформления заграничного паспорта. Я тут же позвонил судье и сказал о принятом военным ведомством решении. Она ответила, что пока закрывать мое исковое дело не будет, а когда я буду иметь заграничный паспорт в своих руках сообщить ей Прошло немногим более одного месяца и я получил его. Судья по моему вторичному звонку прекратила судебное дело по иску к военному ведомству и закрыло его.
Все эти события происходили в июне 1994 года, а поскольку я собирался с женой уезжать в США только в декабре того года, то я не стал сразу подавать заявление об увольнении с должности профессора, благо получал за свою работу весьма приличную заработную плату. Я выполнял свои обязанности на кафедре до 15 ноября, а первого декабря 1994 года я с женой сошли с трапа самолета на благославенную землю Америки. Так я стал иммигрантом благодаря суду.

Ефим Карлик
Нью-Йорк, 2009 год