Я – ГРАЖДАНИН АМЕРИКИ

Story posted on April 10, 2009 at 5:16 PM

Я – ГРАЖДАНИН АМЕРИКИ   Итак, свершилось: через восемь лет и четыре дня после приезда в Америку я получил сертификат гражданина США. Думал, что в СИНе обо мне забыли - ведь от дня подачи документов до получения гражданства прошло более трех лет. Но хорошо то, что хорошо кончается, и я, вместе с почти пятьюстами такими же "соискателями", присягнул на верность Конституции США и оказался, по бывшим советским меркам, в лагере "американских империалистов". А за связь с этим "лагерем" меня обвиняли еще почти полстолетия назад...   Случилось это в 52-м году, в разгар так называемой "борьбы с космополитами". Я тогда работал в редакции районной газеты в местечке Черный Остров (ныне Хмельницкой области). Редакция состояла из четырех человек - редактора, секретаря, корректора и инструктора. При газете действовала и небольшая типография. Выпускали мы газету два раза в неделю, на двух страницах. Все, казалось, шло как надо. Все материалы газеты были посвящены делам в колхозах - зимой писали о вывозке навоза на поля, весной о посевной кампании, летом - о надоях молока и уборке хлеба, осенью - об уборке свеклы, картофеля и т.п.   Но во время борьбы с космополитами, т.е. евреями, партначальники района заволновались: в таком важном "идеологическом учреждении", как редакция, работают два еврея - редактор и секретарь. А вдруг они организуют "идеологическую диверсию"?! Редактора Михаила Хрейна вызвали в райком и объявили, что с завтрашнего дня он уже не редактор. На его место назначен директор одной из сельских восьмилетних школ Яцыщин. Хрейн зашел ко второму секретарю Белоусу ,и спросил, за что его сняли. Ведь никаких замечаний в адрес газеты не было. Бело" ус ответил: «Ты что, Миша, газет не читаешь? Ведь евреи являются ныне главными врагами партии и советской власти. Не обижайся. Тебе я говорю это как другу!»   Меня почему-то решили уволить по "требованию общественности". Кто ж эта "общественность"? Комсомольская организация редакции. В ней были на учете пять членов ВЛКСМ: четверо рабочих типографии - наборщики, печатники - и я. Собрания у нас проходили не чаше одного раза в год. Но на этот раз позвонили из гщ-кома комсомола и потребовали: в срочном порядке после работы провести закрытое комсомольское собрание, в котором примет участие второй секретарь райкома комсомола Жора Кравченко. Жора (впрочем, как и первый секретарь Сергеи Рудчук) считался моим "другом". На собрании Жора заявил, что я связан с "американскими империалистами", что мой отец переписывается с ними и даже"(о ужас!) получил от них подачку. Поэтому он предлагает исключить меня из рядов ВЛКСМ и рекомендовать редактору освободить меня от занимаемой должности. Я объяснил, что у отца действительно есть сестра в Америке, в Нью-Йорке, куда она выехала в начале 20-х годов. Ее муж (в то время уже покойный) был не империалистом, а парикмахером. После возвращения из эвакуации мы узнали, что она сделала запрос в местные власти, остались ли мы живы. Папа ответил сестре. Они начали переписываться. Но вот уже два года от нее нет писем, и не известно, жива ли она. А в 1949 году она прислала посылку - подарок моей сестре к свадьбе. К слову, посылка нам очень нужна была. Во время оккупации наш дом был разгромлен и уничтожен. Из эвакуации мы приехали голыми и босыми. Моя сестра весной 1942-го (мы тогда жили на Северном Кавказе) добровольцем ушла на фронт. Подле окончания училища воевала в авиации, не раз принимала участие в воздушных боях как стрелок-радист, была ранена, окончила войну в Кенигсберге.   Конечно, всего о сестре я на собрании не говорил. Но Кравченко меня осудил за беспринципность. Он вспомнил о Павлике Морозове который разоблачил своего отца. А присланную моему отцу посылку американские родственники лучше бы отдали умирающим от голода негритянским детям.   На бюро райкома предложение было единодушным - исключить, с работы снять. Но перед голосованием раздался телефонный звонок. Рудчук попросил всех выйти на улицу, ибо звонили из райкома партии. Потом нас снова пригласили в зал. И Сергей Рудчук неожиданно предложил согласиться с решением первичной комсомольской организации, т.е. объявить мне строгий выговор, но о снятии с работы речь не шла.   Позже я узнал, что звонил секретарь райкома партии, который сказал Рудчук: «Мы здесь посоветовались и решили – если сегодня снимем Ядушливого с работы, то завтра газета не выйдет – там некому работать. Вот подберем на его место нашего человека, который сможет его заменить, тогда и вернемся к этому вопросу».   ...Но так они и не сумели, как видно, подобрать "своего" человека. Я остался в редакции, однако еще долго ко мне относились как к врагу. И я даже не мог представить себе, что спустя полвека действительно стану американским, нет, не империалистом - гражданином...